Он снова улыбнулся. Улыбнулись и слушавшие его французы. Картина была ясна, вне всякого сомнения. Измена и мятеж — вот что было изображено на этой картине. У меня было более чем достаточно оснований для ареста и Дорио, и его слушателей. Но я ждал. Мне хотелось большего.

И Дорио исполнил мое желание. Он продолжил:

— Рабочая революция почти победила в России после войны, но силы реакции, силы угнетения были слишком велики. Но революция МОЖЕТ победить здесь. С советами рабочих и крестьян во главе Франция может вернуть себе былую славу. Франция ВЕРНЕТ себе былую славу!

А когда это произойдет, — он театрально понизил голос, — когда это произойдет, тогда мы наконец как следует отомстим бошам. Тогда уже нам больше не придется играть с ними в эти дурацкие игры. Тогда мы восстановим армию и флот, пошлем в небеса рой аэропланов и понесем революцию на штыках по всей Европе! Vive la France!

-- Vive la France! — закричала аудитория.

-- Vive la révolution! — закричал Дорио.

-- Vive la révolution! — эхом откликнулись они.

-- Vive la drapeau rouge! — завопил он.

Они также воздали хвалу красному флагу. Они вскочили на ноги. Они захлопали в ладоши. Они находились в припадке возбуждения. Я тоже вскочил на ноги. Я тоже захлопал в ладоши. Я тоже находился в припадке возбуждения. Я достал свой пистолет и выстрелил в потолок.

Стоящие по бокам от меня отскочили подальше. Сзади меня никого не было, об этом я уже позаботился. Чтобы сзади меня никого не было, я прислонился к стене, тем временем направив пистолет на Дорио. А он не трус, надо признать.